Альфред Маршалл обладал редким даром систематизации и развития концепций, выдвинутых экономистами прошлого и настоящего: Курно, Дюпюи, Тюнена, Рикардо. По характеру Маршалл был не революционной, а синтезирующей фигурой. Очень многие из его предшественников и современников вошли в экономическую теорию именно в его редакции. Эволюционный подход с упором на постепенность, преемственность и осмотрительный реформизм Маршалл применял не только в оценке экономической теории, но и в исследованиях реальной экономики и человеческого общества. Не случайно его любимым девизом и эпиграфом всех изданий «Принципов экономической науки» стало латинское изречение «Natura non facit saltum» («Природа не делает скачков»). Склонность Маршалла к синтезу проявилась по многим направлениям. 

1. В своих трудах он пытался поддерживать баланс теории и практики. Эта особенно очевидная в «Промышленности и торговля других произведениях, но ощутимая и в «Принципах...» тенденция - стремление сделать экономическую теорию практически полезной, понятной для просвещенного бизнесмена и государственного чиновника - была характерна для английских экономистов-теоретиков, начиная со Смита и далее для Мальтуса, Сениора, Дж. Ст. Милля и других (Рикардо и Джевонс были скорее исключениями ). В то время, о котором идет речь, аудиторию 

профессоров экономики составляла публика, не имеющая теоретической подготовки (подготовка магистров по экономической теории началась лишь в середине 1870-х годов), в том числе и молодые бизнесмены, которым Маршалл читал вечерний курс лекций в Бристоле. Однако было бы неверно объяснять практическую направленность и простоту стиля, свойственную Маршаллу, исключительно желанием подладиться под аудиторию. Маршалл действительно считал экономическую науку «орудием для открытия конкретной истины» и наукой о социальном усовершенствовании. Он активно участвовал в работе Королевских комиссий по вопросам труда и заработной платы, помощи бедным, налогообложения, таможенных пошлин, по валютным проблемам. 

2. «Практицизм» Маршалла сказался также в его своеобразном подходе к применению математических методов в экономическом анализе. Как уже отмечалось, Маршалл был сильным математиком. Однако при изложении своих собственных теорий он отводил математике весьма скромное место в отличие от своих современников Вальраса и Джевонса, владевших математикой хуже него. В «Принципах экономической науки» все знаменитые диаграммы Маршалла, которые ныне украшают каждый вводный курс микроэкономики, убраны в сноски, а алгебраические уравнения еще дальше - в математические приложения (в отличие от Джевонса, поместившего и то и другое в основной текст). Дело было не только в стремлении к простоте и доступности изложения: Маршалл видел опасность того, что чрезмерное увлечение математикой «может отвлечь наше внимание на рассмотрение интеллектуальных игрушек, мнимых проблем, не соответствующих условиям реальной жизни. Оно может исказить перспективу, побуждая нас пренебречь факторами, которые с трудом поддаются математическому аппарату» . Маршалл видел в математике лишь строгий язык, с помощью которого можно точнее и нагляднее выразить мысль, и отвергал математику как средство анализа. Последующее развитие экономической теории не пошло по пути, рекомендованному Маршаллом: 

математические модели стали активно использоваться именно как средство анализа. Однако предостережение Маршалла против увлечения интеллектуальными играми и искажения перспективы экономических исследований по-прежнему актуально, как показывают современные методологические дискуссии. Характерно его высказывание из письма к А. Боули: «В последние годы работы у меня росло ощущение, что, связывая хорошую математическую теорему с экономической гипотезой, мы вряд ли получим хорошую экономическую теорию. Поэтому я все больше руководствовался следующими правилами: 1) используй математику как стенографию, а не средство анализа; 2) пользуйся математическими записями до конца исследования; 3) переведи на английский язык; 4) проиллюстрируй важными примерами из реальной жизни; 5) сожги математику; 6) если стадия (4) не удалась, сожги (3). Последнее мне часто приходилось делать» (Pigou А. С. Memorials of Alfred Marshall. P. 427); 

3. Синтетизм Маршалла проявился и в том, что он попытался объединить в своей работе подходы маржинализма, классической политической экономии и исторической школы. Подобно «классикам» ставил на передний план проблемы экономического роста и распределения. Критикуя односторонность Джевонса, он интегрировал свою теорию анализ издержек производства как в краткосрочном, так и в долгосрочном аспекте, что также было близко учению классиков. Не случайно именно к Маршаллу и его последователям стали применять термин «неоклассики», подчеркивая преемственность идей и теорий классической школы. 

В отличие от многих английских экономистов Маршалла высоко ценил достижения немецкой исторической школы во главе с Вильгельмом Рошером и даже утверждал, что «наиболее важная экономическая работа на Европейском континенте за последнее время была проделана в Германии» . Маршалла привлекала в работах немецких экономистов широта, историчность и эволюционность подхода, сравнительный анализ разных эпох и стран, введение этических и правовых моментов. Некоторые главы 

«Принципов...» явно написаны с позиций исторической школы. В то же время ядро книги содержит в себе непревзойденное до тех пор изложение маржиналистской микроэкономики. Все это послужило почвой для упреков в эклектизме, на которые Маршалл реагировал крайне болезненно. Объединение различных исследовательских подходов было предпринято Маршаллом не для собственного удобства аналитика, а для того, чтобы обеспечить выход экономической теории на уровень, предполагающий ее практическое применение. Маршалл безусловно не хотел, чтобы экономическая теория превращалась в «искусство для искусства» и эклектизм был ценой, которую ему пришлось уплатить за попытку реализовать этот идеал. Огромные познания и многогранные личные качества Маршалла соответствовали поставленной им перед собой задаче. В Маршалле вечно сражались за первенство математик, получавший удовольствие от изобретения новых средств анализа, психолог, для которого бентамовский утилитаризм был недостаточно глубоким, историк, ощущающий бесконечный поток социальных изменений, моралист и реформатор, проповедь которого шла вразрез с устремлениями его современников, эмпирический исследователь, требующий фактов, прежде чем применять теорию к проблемам современности, и мудрый практик, обсуждающий практические вопросы на уровне здравого смысла. 

В своих работах А.Маршалл осуществил отход от монического подхода «австрийцев» и классиков, перешел к многофакторному объяснению экономических явлений на основе синтеза идей классики, маржинализма, исторической школы. Обвинения в эклектизме подхода маршал вряд ли можно считать справедливыми. 

Его методологию отличает приоритет качественного анализа над количественным, стремление соединить экономическую теорию с хозяйственной практикой. В своей концепции Маршалл разрешил противоречий немаксистских теорий стоимости теории производительности 

трех факторов производства, теории жертв собственников факторов производства, теории предельной полезности.

Created with the Personal Edition of HelpNDoc: Make Help Documentation a Breeze with a Help Authoring Tool